Завершившаяся крахом операция "Голубой Дунай", приуроченная к смене династии на русском троне, не только обернулась массовым геноцидом и исходом сербов с родной земли, она ознаменовала окончательный раскол континентального союза. Россия предъявила ультиматум Австро-Венгрии и получила в итоге больше миллиона новых подданных, таких же славян, вдобавок испытывающих благодарность за спасение от верной гибели. Австро-Венгрия избавилась от сербов, но получила новую проблему: усташей Павелича, который демонстративно навещал итальянского премьера Муссолини в Риме и угрожал Вене повторением событий в австро-венгерской Богемии: отторжением всего юга империи и созданием Великой Хорватии. Священная Римская Империя в этом случае ничего не получила, но ничего и не потеряла: германцам хватало проблем и в Европе и в Африке, они заглотили кусок гораздо больший чем могли съесть и теперь лихорадочно пытались им не подавиться, выстраивая новую европейскую архитектуру и договариваясь со всеми, кто только желал этого договора*****.

В отличие от Австро-Венгрии, в России четники постепенно превратились в нечто наподобие казаков, не в террористов, но в охранителей порядка и режима. Государство выделило им земли в неспокойных местах: в Виленском крае и на Восточных территориях. Однако, это были свои земли, которых у сербов давно не было, и было оружие, которое можно было носить легально. Сербы поселились в благодатных землях Османской империи, недалеко от Константинополя, по побережью Черного и Мраморного морей, встали на хозяйство. В Виленском крае (часть поляков переселили вглубь России, многие переселились сами не желая жить в постоянном страхе перед рокошем и потерей всего нажитого, на Волге и Урале образовались целые польские города) Сербы в основном поселились по границе, где спокойно отродясь не бывало. До сих пор сербы ощущали угрозу, в сербских семьях было намного больше детей, чем в русских, мальчиков отдавали в кадетские корпуса, юношей – на армейскую службу, чтобы росли защитники. Историческая память о геноциде была жива, каждый серб помнил.