Радован Митрич что-то обсуждал с командованием казаков по станции связи, оставалось надеяться только на то что начало работы еще одной станции не всполошит никого по ту сторону границы и не сорвет переход – если тот будет. Это была не первая ночь, которую они проведут в чистом поле, Радован за время операции осунулся и еще больше потемнел лицом – но каждую ночь упорно ходил сам. А днем еще и в кузне работал и дела решал – как и в любом боевом формировании у командира дел житейских едва ли не больше чем дел военных.

Тем временем, несколько "гарных парубков" решили докопаться до Драганки, которая шла сегодня с четой. О том, что у нее появился суженый из казаков, стоящих неподалеку, знали многие. Кто-то одобрял, кто-то нет. Несколько молодых сербов всерьез думали подкараулить этого казака да начистить ему рыло, выходили в ночь – но найти его не смогли. Слабоваты были супротив донских пластунов, которые еще на Кавказе отличились.

– А, сестра… – завел разговор один – то тебе не тяжко?

– Ви причаху? – Драганка сосредоточенно проверяла снаряжение, которое и для мужика то было тяжеловато

– Да о том. О русе твоем.

– Али шта интереса?

– Да как он… в ночь да без тебя … а хотя он же там будет, на положае…

С противоположной стороны двора начал подниматься, сжимая кулаки Божедар, но Драганка его остановила

– А ты, Петар что так за это переживаешь?

– Так можа волим те…

– Э… нет, зашто ми такой? Любой на тебя поглядит, помыслит – алкоголик, и что с тобой радовать?

Двор грохнул хохотом, Петар, красный как рак вынужден был сесть на место и демонстративно заняться своим снаряжением. История была известная: Петар, известный, несмотря на возраст (еще в армии не бывал) дамский угодник, умудрился охмурить одну из первых красавиц гимназии, пани Гражанку.